На недавней Blazar, помимо горя разочарования, мне попались и пара хороших художников.

На недавней Blazar, помимо горя разочарования, мне попались и пара хороших художников.

Во-первых, поймите меня правильно, художники стоящие перед своими стендами и объясняющие суть того что они делают заслуживают не просто внимания, а настоящей похвалы.

Одной из них была Мария Абдулаева (вот её сайт) рассказавшая нам о своём проекте "Билет на водопад".

Она катается в экспедиции по московской области и запечатлевает водопады на плёнку и в свой дневник, чтобы затем собрать их в произведение искусства, попутно снабдив глиняными миниатюрами о деталях её путешествия.

Для тех из вас, кто живёт в других краях, поясню: Подмосковье — это болото. Тут нет даже холмиков, не то что каких-то обрывов, а сам феномен водопада рядом с Москвой звучит как диагноз и весомый повод проверится у психиатра и всё же Мария их находит и показывает, вдохновляя на поиск чего-то нового.

Работы Марии мне напомнили моё увеличение водопадами Токио, но на каком-то совершенно ином уровне.

Вторым открытием были гобелены Кристины Пашковой которые привезла галерея Shift (глянуть тут).

Я уже давно говорю, что в России больше людей играло в Доту чем читало библию, но геймеры и им сочувствующие, в отличии от верующих, в искусстве как-то были не очень представлены. Теперь всё иначе.

Кристина черпает вдохновение в ремесленных традициях и совмещает их с широкой современностью и киберпанком, который мы не заслужили. Уверен, в другой вселенной на стенах наших дач и огородов вместо гобеленов с оленями висели бы античные полуголые богини, картины ренессанса или наоборот Ротко с Шагалом, но что-то не пошло и вырастая, мы пялились на бесконечный живой лес, кабанов и лосей, что наверное сказалось на нашей психике и неприятии гобеленов как настоящего искусства.

Гобелен с Йенифер прекрасен сам по себе, но наверное самое большое одолжение, этому чуду, сделали некие ответственные лица, заклеившие опасное слово "sex", потому что вдруг вокруг окажется англоязычный ребёнок до 13-16 лет, которого не травмирует безликая полуголая фигура, но травмирует трёхбуквенное слово, которое он точно нигде и никогда не слышал.

Мир искусства абсурднее чем кажется и мы его таким заслужили.